Скала. Ничего больше. Дикая смоковница и голые камни.
Море, одетое в броню. Нет места преклонить колени.
За воротами церкви -- фиолетовое на фоне чёрного.
Старые женщины, отбеливающие в своих котлах самую длинную мелодию истории, нанизанную на кольца
сорока четырёх византийских залов.
Перед стенами безжалостное солнце с копьём и
смерть, отверженная, в этом пространстве яркого света,
где сон мёртвых прерывается скрипом пушек и
ржавых фонарных столбов, шагающих вверх и вниз по ступеням, вырезанным в скале.
Кресала звенят в их ладонях и летят искры.
- Я, - он сказал, -
поднимусь выше, в заоблачное, наступая на
купол подводной церкви, где зажжены канделябры.
Я -- бирюзовая кость, пурпурное перо и кипенные зубы.


Moнемвасия 28/ 09/ 74